Как мигранты доят российскую социалку. Почти четыре миллиона по справкам, которыми занялся Следком

Почти четыре миллиона рублей. Для семьи, которая годами откладывает на первый взнос, это деньги, способные изменить её жизнь. Для чиновничьего отчёта - одна строчка о выполнении социальной программы. А в Долгопрудном жилищный сертификат на такую сумму оказался в центре уголовного дела. Сначала были поздравления и фотографии. Потом следователи стали выяснять, на каком основании государство вообще собралось платить.

В центре этой истории - Шахноза Махмудова, мать троих детей из Таджикистана. В январе 2025 года она получила свидетельство на социальную выплату в размере 3 929 461 рубля 20 копеек. Однако за красивой картинкой помощи нуждающимся обнаружились сведения, достоверность которых вызвала вопросы уже у правоохранительных органов. И вопросы эти гораздо серьёзнее, чем неловкость из-за неудачного поста в социальных сетях.

Праздник за бюджетный счёт

15 января 2025 года в соцсетях появилось сообщение о вручении жилищных сертификатов пяти молодым семьям Долгопрудного. В опубликованном отчёте сама церемония была датирована 14 января. Семьи поздравлял глава округа Роман Истомин. Обычное мероприятие, государство помогает, местная власть демонстрирует результат, получатели держат документы, открывающие дорогу к покупке жилья.

Шахнозе достался сертификат почти на четыре миллиона. По сообщениям СМИ, другим семьям выдали в среднем примерно по два миллиона. Само по себе различие сумм ещё ничего не доказывает, состав семей может быть разным. Вопрос появился другой. Действительно ли семья отвечала условиям предоставления помощи?

Или её нуждаемость существовала прежде всего в папке, которую принесли в администрацию?

Вот эту папку следовало внимательно изучить до поздравлений. Потому что бюджетные миллионы не становятся менее государственными оттого, что их вручают с улыбкой. Подпись под решением - тоже работа. Причём несколько более ответственная, чем удачно расположиться в кадре.

Родственники в Турции, нуждаемость в Подмосковье

Самый существенный эпизод изложен в сообщении ГСУ СК России по Московской области. По версии следствия, жительница Долгопрудного представила заведомо ложные сведения,- якобы вместе с ней и детьми проживали её сестра с мужем. При этом постоянное проживание родственников в Турецкой Республике было скрыто. Именно эти обстоятельства следствие связало с неправомерным получением свидетельства на выплату.

Получается замечательная география. Люди находятся в Турции, а в документах помогают доказывать жилищную нуждаемость в Московской области. Физически их рядом нет, зато для расчётов они очень пригодились. Бумага, как выясняется, способна вместить больше жильцов, чем квартира. И терпеливо молчит, пока кто-нибудь не решит проверить написанное.

Если версия следствия подтвердится, речь пойдёт о вполне конкретном обмане при получении социальной помощи. У государства просили деньги, опираясь на сведения о совместном проживании, которые не соответствовали действительности. Здесь уже не требуется гадать по фотографиям. Есть заявление, указанные в нём обстоятельства и вопрос, кто их проверял? Причём, мы говорим обман, а более правильно говорить,-мошенничество!

История с отцом. Вопросы есть, доказательства нужны

Публичный скандал разгорелся после публикаций Telegram-канала "Zlawyers. Русские юристы". Авторы обратили внимание на одинаковые отчества троих детей и предположили, что женщина могла сохранять отношения с их отцом, не указывая его в документах. В обсуждениях фигурировало имя Акмал. Возник и вопрос о принадлежавшем предполагаемому отцу жилье, которое могло иметь значение для оценки положения семьи.

Но одинаковое отчество не доказывает ни совместного проживания, ни сокрытия имущества. Иначе для раскрытия мошенничества хватало бы списка имён, а следственные действия можно было бы отменить за ненадобностью. Проверять нужно документы, собственность, реальные обстоятельства жизни семьи. Именно там находятся ответы, от которых зависит законность выплаты.

Это не снимает неудобного вопроса с администрации. Какие сведения о составе семьи и её жилищных условиях были представлены? Какие проверены? Что чиновники знали на момент принятия решения? Если существенные обстоятельства были скрыты, необходимо установить, как это удалось. Если сотрудники пропустили то, что обязаны были проверить, их объяснения тоже должны прозвучать.

Девять месяцев до миллионов

В январских публикациях о деле сообщалось, что ещё в апреле 2024 года неустановленные лица изготовили документы с недостоверными сведениями о доходах семьи 31-летней Шахнозы. Эти материалы связывали с последующим признанием семьи малоимущей и оформлением жилищной поддержки. В январе 2025 года свидетельство уже оказалось у получательницы. Между указанными событиями прошло около девяти месяцев.

Для человека, который давно ждёт помощи с жильём, такая хронология выглядит особенно раздражающе. Однако из неё одной нельзя установить, когда именно женщину поставили на учёт и обошла ли она конкретных очередников. Зато можно задать совершенно точный вопрос, как документы с предполагаемыми недостоверными сведениями прошли все необходимые этапы рассмотрения? А они прошли!

Социальная программа существует ради людей, которым положена помощь. Если доступ к ней удаётся получить благодаря ложным сведениям, честный заявитель оказывается в унизительном положении. Он сообщает о себе всё, что требуется, а затем наблюдает, как чужая недостоверная бумага проходит там, где его настоящая нужда застревает. После такого чиновничьи речи о справедливости слушать особенно тяжело.

Сертификат забрали. А кто его выдал?

Следственный комитет сообщил о возбуждении дела по части 3 статьи 30 и части 4 статьи 159.2 УК РФ - о покушении на мошенничество при получении выплат. По данным ведомства, воспользоваться средствами женщина не успела, действия были пресечены. Во время обыска изъяли сертификат, телефон и банковские карты, получили выписки о движении денег по счетам.

Следовательно, говорить о четырёх миллионах, которые уже ушли из бюджета и были потрачены, неправильно. Но и изображать ситуацию благополучной потому, что выплату удалось остановить, странно. Свидетельство уже выдали. Решение состоялось. Механизм предварительной проверки, который должен был защитить бюджет, вызывает вполне обоснованные вопросы.

Александр Бастрыкин затребовал доклад по делу, его расследование поставили на контроль. В публикациях также сообщалось о вызове представителей администрации Долгопрудного на допрос. И это принципиальная часть истории. Нельзя заканчивать разбор на человеке, который принёс документы. Необходимо выяснить, как сработали те, кому государство поручило эти документы оценить.

Сертификат ведь не печатается дома между чайником и микроволновкой. Для его выдачи нужны официальные решения. У каждого решения есть основание и ответственный. Поэтому фраза "нас ввели в заблуждение" должна открывать проверку, а не закрывать её. Кто обманул - один вопрос. Почему обман не обнаружили вовремя - другой. И не было ли сговора, третий и главный вопрос.

Мытищи уже дали повод присмотреться

Примерно в те же январские дни 2025 года Следком сообщал о другом деле - в Мытищах, где жилищная субсидия превышала 24 миллиона рублей. По версии следствия, заявительница занизила доходы мужа и представила недостоверные сведения о проживающих. Среди указанных жильцов были родственники, которые фактически находились в Таджикистане.

Два дела не позволяют объявить мошенниками всех приезжих. Зато дают достаточно оснований тщательно проверить, как муниципалитеты устанавливают нуждаемость. Когда в разных городах возникают вопросы к доходам и числу фактически проживающих, отмахнуться словами "единичное недоразумение" уже трудно. Нужно разбирать сам порядок проверки и искать места, где сведения принимают на веру.

Очень удобная для злоупотреблений система получается, если чиновник видит только принесённую справку, а всё остальное его не касается. Заявитель рассказал - комиссия записала - начальство поздравило. И лишь после шума выясняется, что у части жильцов совсем другая страна за окном. Бюджет при таком подходе нуждается в защите едва ли меньше, чем получатели помощи.

А в соц сетях уже давно полно сайтов, где приезжие мигранты делятся друг с другом способами, как половчее оседлать Российскую социалку и жить припеваючи.

Кто оплачивает чужую находчивость

За словами "социальная выплата" стоят общие деньги. Их не достаёт из личного кошелька глава округа. Ими распоряжается администрация, но складывается бюджет из ресурсов всей страны. Поэтому требование проверить законность каждого такого решения - совершенно нормальная реакция людей, которым не нравится перспектива оплачивать чужие манипуляции.

Особенно злит здесь возможная награда за нечестность. Семья, которая добросовестно показывает доходы и жилищные условия, не должна проигрывать той, которая сумела представить более выгодную бумажную картину. Иначе государство само преподаёт опасный урок, правдивые сведения создают препятствия, а недостоверные помогают их обходить.

Ответом должны стать понятные результаты расследования, что именно представили, кто изготовил документы, какие проверки провели, кто подписал решение. Если установят вину заявителя - отвечать заявителю. Если обнаружат нарушения должностных лиц - отвечать и им. Должность не должна служить удобным укрытием от ответственности за собственную подпись.

После фотографии должен остаться ответ

В найденных сообщениях о Долгопрудном подтверждаются возбуждение уголовного дела, изъятие сертификата и следственные действия. Подтверждённого итогового приговора по этому эпизоду найти не удалось. Поэтому объявлять виновность установленной судом или выдавать январскую стадию расследования за сегодняшнее положение дела нельзя.

Но общественный вопрос от этого никуда не исчезает. Как свидетельство почти на четыре миллиона дошло до торжественного вручения, если основания для его получения затем стали предметом уголовного дела? И что изменилось в проверке документов после вмешательства следователей?

Людям, ожидающим законной помощи, нужен ответ по существу. Кто отвечает за бюджетные деньги до того, как ими заинтересуется Бастрыкин? Потому что фотографироваться с сертификатами чиновники уже умеют. Хотелось бы увидеть столь же убедительные результаты в проверке оснований для их выдачи.